Вы читаете theater_tales

Театральные · байки

Свежие записи · Архив · Друзья · Личная информация

* * *
Раневская вернулась домой бледная как смерть, и рассказала, что ехала от театра на такси.
- Я сразу поняла, что он лихач. Как он лавировал между машинами, увиливал от грузовиков, проскальзывал прямо перед носом прохожих! Но по настоящему я испугалась уже потом. Когда мы приехали, он достал лупу, чтобы посмотреть на счетчик!

с сайта: http://www.domogarov.ru/

* * *
* * *
Поздним вечером 24 октября 1658 года в громадном, пышном зале Кариатид в Старом дворце Лувра неожиданно и счастливо решилась участь Жана-Батиста Мольера.

Славно, видно, позабавил он в тот памятный вечер его величество, короля Франции, если Людовик XIV, забыв о своей надменности, хохотал до слез! Значит, действительно необычную шутку разыграл великий комик на сцене Луврского дворца перед королевским двором и цветом королевской гвардии, если развеселившиеся зрители дошли до неистовства!

«Влюбленный доктор» — так называлась эта гениальная шутка. Одноактный фарс, сочиненный Мольером в дни странствий по провинции. Дебют начинающего драматурга в столице, начало его триумфа.

Постоянная сцена во дворце Пти-Бурбон, государственная пенсия в 1500 лувров ежегодно, покровительство герцога Орлеанского, единственного брата короля, — вот что уже на следующий день получила труппа Мольера. Неслыханные милости для бродячих актеров! Награда за «Влюбленного доктора», да будут благословенны тот день и тот час, когда он появился на свет!

Вот уже три столетия комедии Мольера не сходят со сцены. Но нет среди них «Влюбленного доктора». Автограф этого фарса, как, впрочем, и автографы большинства ранних мольеровских пьес, исчез до того, как с него сняли копию. Исчез загадочно и безвозвратно.

Предполагают, что Мольер сам сжег рукописи своих первых, еще несовершенных произведений. Уничтожил в тот момент, когда понял, что они не соответствуют основной цели его драматургии — исправлению человеческих пороков. Так утверждал, в частности, актер, казначей и секретарь мольеровской труппы Шарль Варле де Лагранж.

Но куда же делись рукописи всех последующих пьес Мольера? Где его письма?

Поразительно, но факт! Из всего, что написал Мольер в течение своей жизни, сохранились лишь два клочка бумаги, две денежные расписки, выданные кредиторам. Ни единой собственноручно написанной реплики, ни одной строки из письма не оставил потомкам великий Мольер. Как это могло случиться?

Другие были времена, и отношение к рукописям великих другое. Ростовщики, как видно, оказались более бережными хранителями автографов бессмертного драматурга, чем его родные и друзья. Чем тот же Шарль де Лагранж — редактор первого посмертного издания сочинений Мольера. Впрочем, потомки должны быть благодарны Лагранжу уже за то, что он сохранил для них свои записи, свою знаменитую тетрадь под названием «Реестр». В эту тетрадь он ежедневно, начиная с весны 1659 года, когда вошел в состав мольеровской группы, заносил сведения о всех событиях. происходивших в театре. Благодаря его педантизму хроника мольеровского театра была написана при жизни его создателя и руководителя, единственный оставшийся «в живых» документ, проливающий какой-то свет на жизнь Мольера. Можно ли требовать от казначея большего?

Правда, почти два века спустя выяснилось было, что Лагранж не только автор «Реестра», но и хранитель бумаг Мольера. Парижские театралы были искренне убеждены, что Лагранж сохранил для истории рукопись великого драматурга, его бесценного «Влюбленного доктора». Потом, впрочем, оказалось, что это была всего-навсего злая шутка... Но не будем опережать события...

В 1680 году Шарль де Лагранж приобрел небольшой дом в Руане, где прожил два года, и где, как предполагают, он готовил издание сочинений Мольера, увидевшее свет в 1682 году. Через десять лет после выхода этого издания Лагранж скончался в Париже, а его дом в Руане перешел по наследству родствен-никам.

И вот в январе 1845 года в этом доме оказался один из прямых потомков Шарля — Геро Лагранж. Адвокат пo профессии, он искал бумаги для ведения какого-то фамильного процесса. Длительные поиски привели его в конце концов в этот старинный дом, где он, к величайшему своему удивлению, обнаружил совершенно нетронутой библиотеку, некогда принадлежавшую секретарю мольеровской труппы. Среди книг было и то издание сочинений Мольера, которое редактировал Шарль де Лагранж, причем некоторые тома хранили собственноручные заметки редактора. Но даже не это поразило и обрадовало Геро Лагранжа — страстного библиофила. Разбирая пожелтевшие от времени бумаги из архива своего знаменитого предка, он неожиданно наткнулся на рукопись, страницы которой были немилосердно исчерканы и перепачканы. «Влюблённый доктор». Фарс Мольера» — гласило название. Легко себе представить, что испытывал адвокат в эту минуту. В его руках была рукопись пьесы, считавшаяся безвозвратно утерянной!

Обо всем случившемся в доме Шарля де Лагранжа его потомок незамедлительно сообщил в редакцию одного из парижских театральных журналов, и его подробный рассказ о находке был напечатан в ближайшем номере, вызвав небывалую сенсацию. Сообщение Геро Лагранжа было перепечатано во множестве изданий европейских стран. В России оно появилось в журнале «Репертуар и пантеон» под заголовком «Новая комедия Мольера».

В своем сообщении Геро Лагранж попытался объяснить, почему «Влюбленный доктор» не попал в собрание сочинений Мольера издания 1682 года. По мнению руанского адвоката, Шарль де Лагранж не включил этот фарс, исполняя волю своего великого друга, строгого к своим первым произведениям. Это было правдоподобно. Итак, чуть ли не двести лет пролежала мольеровская рукопись в руанском доме — в полном забвении, в небытии, и вдруг совершенно неожиданно нашлась, возродилась поистине из пепла. Нечего и говорить, что творилось в те дни с парижскими театралами, какие разговоры велись в светских салонах и гостиных, в редакциях журналов и за кулисами театров...

В один прекрасный день перед директором театра «Одеон» Леру предстал молодой человек, отрекомендовавшийся доверенным руанского адвоката. Геро Лагранж поручал молодому человеку вести переговоры о постановке мольеровской пьесы на сцене «Одеона» и выражал надежду, что эти переговоры приведут к обоюдному соглашению.

Директор театра «Одеон», дела которого за последнее время сильно пошатнулись, мог торжествовать. В его руки попала заветная рукопись. Уже через несколько дней, 12 февраля, состоялась читка пьесы в исполнении лучших актеров «Одеона». У всех, кто присутствовал на читке, не осталось и тени недоверия. Так писать мог только великий Мольер. Графологи, исследовавшие находку, также склонялись к мысли, что она написана рукой Мольера.

И вот 1 марта 1845 года весь театральный Париж устремился в театр «Одеон» на премьеру «Влюбленного доктора». В фойе театра на всеобщее обозрение была выставлена драгоценная рукопись Мольера. Успех спектакля был полным. На следующий день один из ведущих театральных критиков Ипполит Люка писал: «Авторство Мольера сомнений не вызывает... В «Докторе» мы находим пять-шесть ситуаций из других его комедий... Пьеса интересна, написана с большим юмором и несравненно выше, чем «Ревность Барбулье» и «Летающий доктор» (ранние фарсы Мольера, пощаженные временем и дошедшие до наших дней)»

Билеты на этот спектакль «Одеона» были распроданы на много дней вперед. Каждый уважающий себя парижанин считал обязательным побывать на представлении мольеровской пьесы. «Влюбленный доктор» доставил немало удовольствия парижской публике.

Но больше всех, надо полагать, веселился в те дни молодой человек по имени Эрнест де Калонн.

...Все началось с письма от директора театра «Одеон». В самых любезных выражениях директор «Одеона» извещал начинающего драматурга, что присланная им пьеса «Виргиния» не может быть принята к постановке на сцене старейшего театра Франции. Трагедия из жизни римских патрициев не заинтересовала руководителей «Одеона». И Калонн вновь садится за работу. Через некоторое время появляется новая пьеса. Она называется «Под маской». Это сцены из быта современной буржуазной Франции. Кажется, в эту пьесу автор вложил весь свой талант, все свое вдохновение. Калонн вновь адресует свою рукопись в дирекцию «Одеона». Ответом на сей раз служит презрительное молчание. Попытка безвестного драматурга проникнуть на сцену «Одеона», где идут драмы Гюго, Дюма, Мюссе, де Виньи, расценивается как непристойная настойчивость.

Но Калони не успокоился. Когда-то его отец Пьер-Фабиус Калонн — преподаватель привилегированного колледжа Генриха IV — написал книгу, наделавшую немало шума среди парижских снобов. Книжка эта называлась «Иезуитство и университет». Уже сближение этих достаточно враждебных друг другу понятий говорило о характере книги и о манере мышления ее автора. Сын Пьера-Фабиуса Калонна был достоин своего отца. «Что ж, — должно быть, сказал себе Калонн-младший. — Я честно и открыто старался доказать, что обладаю талантом. Но как бы то ни было, моя пьеса будет поставлена в «Одеоне». Именно в этом театре! Любой ценой! Любыми средствами!»

Дальнейшие события показали, что неновый жанр — комедия масок — удался двадцатитрехлетнему честолюбцу на славу. Его пьесу увидел весь Париж. Именно его пьесу, хотя на афишах и стояло имя Мольера.

Знаменитый мольеровский Скален говорил: «Сказать вам по правде, если уж я возьмусь за дело, так для меня невозможного почти не бывает. Видно, это от бога у меня такой талант на всякие выдумки, на всякие тонкости и хитрости, которые неучи зовут плутнями».

Выдумке, тонкости и хитрости, с которыми Эрнест де Калонн «провернул это дело», Скапен мог бы только позавидовать.

В самом деле. Написать пьесу а-ля Мольер — было еще полдела. Хотя такое творчество требовало, безусловно, таланта. Надо было еще придумать, как эту пьесу «случайно найти». Так, чтобы ни один историк театра, ни один биограф Мольера не заподозрил подвоха. Чтобы у этой искусно сфабрикованной рукописи (подделывать рукопись помогал Калонну палеограф, имя которого осталось неизвестным) было стопроцентное алиби. Что и говорить, одним талантом драматурга здесь трудно обойтись.

Сообщение руанского адвоката на первых порах было очень многими встречено скептически. Но недоверие это рассеивалось по мере того, как Калонн представлял все более и более убедительные доказательства. Самым веским был, конечно, явно мольеровский тон пьесы. Кроме того, мнимая находка в Руане была настоящим чудом. А кто же откажется хотя бы на минуту поверить в чудесное?

На весь Париж нашелся только один упорный скептик. По его инициативе вокруг руанской находки развернулась дискуссия ученых и литераторов. Большинство из них дало неопределенный ответ на вопрос о подлинности рукописи. В «Одеон» ежевечерне ломились зрители, «Влюбленный доктор» шел с аншлагами, а писатель Теофиль Готье все твердил, что французов одурачил ловкий проходимец Калонн. мнимый поверенный мнимого Геро Лагранжа.

Неизвестно, чем бы кончилась вся эта история с «Влюбленным доктором». Быть может, под именем мольеровской пьесы она дожила бы до появления новых, более совершенных методов исследования старых рукописей, и только тогда удалось бы доказать, что это — искусная подделка. Во всяком случае, директор Леру не собирался снимать ее со сцены и в следующем театральном сезоне. Бедный директор «Одеона»! Почему он не ответил когда-то автору пьесы «Под маской»? Напиши он хоть пару слов, быть может, и не было бы этого исторического скандала, заставившего его подать в отставку.

А скандал разразился неожиданно, в самый разгар триумфа «Влюбленного доктора». То, о чем не уставая говорил я писал Теофиль Готье, подтвердилось. «Влюбленный доктор» был подделкой Калонна. И подтвердил это сам... Эрнест де Калонн.

Как видно, он счел нужным объявить об этом публично, ибо без такой заключительной стадии затеянной игры имя его могло оказаться в тени. Теперь же были поставлены все точки, и современный историк театра мог спокойно занести фамилию Калонн в рубрику скандальных происшествий.

Самое пикантное заключалось в том, что на сей раз Калонну не поверили. Не поверили, потому что он разрушал уже признанное чудо. Журналисты бросились в Руан на поиски Геро Лагранжа. И не нашли его. Тщетными были попытки найти и старый дом, в котором некогда жил Шарль де Лагранж.

Так закончилась история с подделкой мольеровской пьесы. Эрнест де Калонн кончил свою жизнь в Алжире, где много лет был преподавателем риторики. Он продолжал писать, его пьесы шли даже в Париже. Последняя его комедия называлась «Любовь и деньги». Она пользовалась успехом у зрителей. Но никакой успех не мог сравниться с тем, что некогда выпал на долю «Влюбленного доктора». И, надо думать, Эрнест де Калонн часто вспоминал о своем реванше.






http://www.znanie-sila.ru/golden/issue2print_27.html
* * *
* * *
Картинка 300x210, 32.39 КБСвернуть )

Польский Театр в Москве под руководством Евгения Лавренчука открывает цикл спектаклей на сцене Московского Театра им. Вл.Маяковского.
27 апреля, в понедельник, премьера - спектакль «Танго» по мотивам пьесы Славомира Мрожека.
* * *
* * *



Все подробности о проекте WWW.SHEPOT-ART.RU
Интернет-сообщество: shepot_art
ТВ репортаж о постановке:
* * *
* * *
Вспомнилась страшная история. В студенческие годы у нас была целая эпопея, посвященная подработкам в рекламной компании "несквика". Были даже несколько бригад актеров по три человека на каждую, которые утром охватывали по две-три школы. Там, перед тем как бесплатно напоить детей этим зельем, мы давали небольшое театрализованное представление, в котором неизменно принимал участие кролик Квики. Кто только в этом его костюме не работал. Костюм состоял из четырех деталей: огромные тапки в виде кроличьих лап, комбинезон на молнии с хвостиком, перчатки-лапы и огромная кроличья голова с ушами и развеселым выражением морды лица. Был предновогодний период и нас собрали для проведения ёлки в здании киноцентра. Под музыку кролик Квики должен был появиться на сцене, предваряя выход деда Мороза. В тот раз я сидел на звуке, а кроликом был актер Алексей Мясников. Представьте себе большой зал киноцентра с небольшой сценой перед экраном. Слева от сцены ступеньки, а сразу за ступеньками уже на самой сцене стоял рекламный щит в человеческий рост. Полный зал детей. Как сигнал на выход, я завожу диск с ужасающей музыкой, где мужик невеселым голосом поет (сохраняю стихотворную форму):

Несквик - напиток замечательный такой
полезный и питательный!
В нем молоко и шоколад!
Несквик - напиток для ребят!

Дети в зале вытягивают шеи в поисках кролика Квики. И вот он появляется. Я вижу, как Леша Мясников, приветствуя рукой ребят, в припрыжку приближается к ступенькам сцены. И далее - как в страшном сне. Преодолев две-три ступеньки, на четвертой Леша спотыкается и, словно в рапиде, во весь свой немаленький рост падает за этот самый рекламный щит, скрываясь за ним почти полностью - остаются торчать только ноги. Но это было бы полбеды. Зал охнул, потому что из-за щита с другой стороны на сцену выкатилась голова кролика. Дальше я не помню, что было, потому что меня в радиобудке сложило пополам. Леша, почему-то вжав свою голову в плечи, подбежал, быстро подобрал и одел кроличью. Далее все пошло, как обычно, хотя детки были как-то странно притихшими. Так вот я сейчас думаю, что поскольку в зале были дети, ради чистоты жанра нужно было оставаться ему лежать дальше за щитом. Кто-нибудь подобрал бы и унес голову, а дед Мороз сообщил бы детям, что кролик заболел и сегодня не придет.
* * *
* * *
..
Всех, для кого кого КС, МХТ, ГИТИС и пр. - не просто  хаотический фрагмент азбуки
Всех, кто знает что Чехов - не обязательно Антон Павлович
Всех, для кого в актах измеряется не только секс, а в картинах  - не только наследие художника..,
Всех, кто вместо "Новый Год" говорит "Елки"
Всех, для кого "капустник" - не пирог, а "зеленка" - не лекарство
Всех тех, кому аплодируют и всех тех, о существовании которых многие и не догадываются..
 С ПРАЗДНИКОМ ВАС!!
* * *
* * *
* * *
* * *

Дорогие коллеги!
С праздничком Вас!))
Хороших ролей, умных режиссёров, думающих актёров, трезвых монтировщиков!!!)


И не забывайте, что


Весь мир - театр
В нем женщины, мужчины - все актеры.
У них свои есть выходы, уходы
И каждый не одну играет роль.
Семь действий в пьесе той.
Сперва, младенец,

Ревущий горько на руках у мамки,
Потом плаксивый школьник с книжной сумкой,
С лицом румяным, нехотя, улиткой,
Ползущий в школу. А затем любовник,
Вздыхающий, как печь, с балладой грустной 
в честь брови милой...

А последний акт -
Конец всей этой странной, сложной пьесы,
Второе детство, полузабытье
Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.






* * *
* * *
Вчера, самый финал спектакля "Без вины виноватые", актриса, играющая роль Кручининой, вместо реплики "Ты возьмешь мою фамилию и можешь носить ее с гордостью;
она нисколько не хуже всякой другой."
сказала:
"А фамилию ты возьмешь мою и можешь с гордостью ее носить,
она ничем не отличается от других..."

Сначала удивление... Какая же у всех тут фамилия...??? Потом раскол... что естественно...

* * *
* * *

3 и 4 января в Культурном центре «Открытый Мир» пройдут лекции Петра Немого.

Петр Немой — актер и режиссер, работавший с такими мастерами, как Борис Юхананов, Анатолий Васильев, Вячеслав Полунин, автор проекта «Балаганчик», постановщик спектаклей: «Повесть о прямостоящем человеке», «Собака на сене», «Сон Джона Донна», создатель и руководитель лаборатории «Театрика».

Это не совсем обычный лекционный курс, хотя в пространстве фактически присутствуют выступающий и слушающие. Это скорее спектакль-импровизация, в котором речь «докладчика», сценическое действие и импровизированный музыкальный ряд образуют единое смысловое поле.

4 января к освоению пространства лекций подключатся неутомимые исследователи чудотворной силы звука — музыканты-кудесники из «Оркестра интуитивной музыки» Яна Бедермана, а также участники арт-рок театра «Кафтан смеха»

Адрес Культурного центра «Открытый Мир»: м. Тульская, ул. Павловская, д. 18
Тел. для справок: + 7 495 725 58 65



* * *
* * *

Previous